Когда вернулся, произошло событие исторической важности: я научился кататься на велосипеде. Я был лишен этой способности до восемнадцати лет, так как в раннем детстве, когда с папой катался в деревне, меня сбил мотоцикл, и у меня развилось что-то наподобие фобии. Я до ужаса боялся упасть и больно удариться. Но хвала Зевсу, мой сосед научил меня держаться в "седле", так что я стал гонять по улицам на велосипеде, получая от этого просто колоссальное удовольствие. Какое счастье чувствуешь, когда ты летишь по улице с криком "Поберегись, зашибу!" и чувствуешь на уровне предсознательного роковой вопрос: где же у этой штуковины тормоз!??
В солнечной июльской Москве я пробыл неделю. За это время успел пройти студенческую отработку - этому виду экзекуции подвергаются все поступившие "на халяву" олимпиадники. Так как Совок канул в Лету, нас отнюдь не погнали в колхоз копать картошку, но заставили разгребать накопившиеся за год бумаги, ставить на приказах о зачислении печати и подписи. Рутина. Поработав три дня вместо положенных десяти, я собрал вещички и "смазал лыжи" в родной Благовещенск.
То, как мы с Гришей и Даниилом готовили Яргридан - отдельная история. Первым испытанием стала газовая плита - ее ведь нужно зажечь! Спичек не было, зато была зажигалка, которую мы "стрельнули" у одного курильщика. Вы когда-нибудь пробовали поджигать газ при помощи бензиновой зажигалки? Для тех, кто не пробовал, скажу: это довольно проблематично. Тогда мы подожгли тетрадный лист и запалили им горелку. Сам лист вспыхнул, обжигая руки - пришлось бросить на пол и долго прыгать на нем, чтобы потушить. Естественно, все это сопровождалось дымовой завесой, под прикрытием которой можно было бы провести пару-тройку военных операций. Но мы, как новоиспеченная абитура, терпели неудобства - нас ждал вкусный и сытный обед. По крайней мере, мы так считали. Но когда Яргридан был готов, Григорий решил продемонстрировать свою ловкость и начал подбрасывать блюдо на сковороде, как заправский шеф-повар. Одно неверное движение - и плод наших мечтаний и надежд эпично плюхнулся на пол "накой" вниз, сражен безжалостной рукой. Как тут не вспомнить знаменитое "Убит!.. К чему теперь рыданья, пустых похвал ненужный хор и жалкий лепет оправданья? Судьбы свершился приговор!" Увы, даже в календаре победителей бывают печальные страницы.
Здесь же, на "Черемушках" в первый же день родился наш кулинарный шедевр - Яргридан (сокр. от Ярослав-Григорий-Даниил). Что есть Яргридан? Все очень просто. Это разделенный на три равные части эмблемой "Мерседес" десяток зажаренных на сковородке яиц с ветчиной и помидорами черри плюс все приправы, которые ты найдешь в холодильнике, плюс секретный ингредиент. Какой? А ты пообещаешь, что никому не расскажешь? Ладно, так и быть, уболтал, скажу: никакого секретного ингредиента нет. Но при этом он "есть". И в этом вся соль. Без ингредиента наш Яргридан обернулся бы банальной яичницей с ветчиной, а мы не привыкли ассоциировать себя с мейнстримом.
Весело подали документы, весело записались на отработку и заселились в общежитие с ласковым названием "Черемушки". Здесь я впервые испытал прелесть общажной жизни. Сладостнее первых ее мгновений трудно себе представить. Когда ты с чемоданом вваливаешься в пыльную комнату и, не разуваясь, с блаженным видом растягиваешься на незастеленной кровати - это надо испытать! Когда ты веником выгребаешь из-под койки горы мусора, вдыхая облака пыли и громко чихая. Когда ты выбрасываешь на помойку последний покрытый плесенью ботинок и любуешься своим шедевром - чистой комнатой. Когда ты мечтательно смотришь на голые стены, представляя, какими рисунками и плакатами ты их украсишь... Перечислять можно до бесконечности.
Когда здание института выплыло из-за поворота, сердце забилось чаще. Каким показался мне МГИМО на первый взгляд? Трудно подобрать точное слово. Наверное, таинственным. До этого момента я был здесь всего один раз - на дне открытых дверей, и взгляд мой не проник далее конференц-зала. Теперь же я мог увидеть вуз изнутри. Бесконечные длинные коридоры, тысячи дверей с табличками на нескольких языках, повороты, закутки, тупики, лестницы - это был какой-то лабиринт минотавра! Я просто заблудился бы, если б не друзья.
Но вот экзамены позади, наступило лето - настоящее, пахнущее свободой, пухом и нагретой на солнце пылью. Я засел за творчество, но ни повесть, ни рассказы совершенно не шли. Месяц провел я в блаженном неделании, пока не наступила пора снова ехать в Москву - на этот раз подавать документы. Это было как раз то благодатное время, когда еще не начались страшные лесные пожары, когда тяжкий смог не затянул еще небо над столицей, а люди еще не нацепили фильтры и маски. Круглые сутки над Москвой сияло ласковое солнышко, а небо было такой чистоты, что в него хотелось смотреться, как в зеркало. Прямо из аэропорта я поехал в институт. На станции метро "Проспект Вернадского" меня встретили мои дорогие друзья-умники Григорий Федоров и Даниил Лапач. Все это время мы периодически созванивались, и теперь очень радостно было встретиться вновь. Громко смеясь и болтая по дороге, мы втроем, или, как говорит Гриша "vtroiom", отправились к нашей будущей Alma mater.
Размышляя в целом о Едином государственном экзамене, могу сказать, что это полная ерунда во всех смыслах этого слова. Он не заслуживает и сотой доли того внимания, которое ему уделяется сейчас в школе. По сути от старого советского обучения не осталось и заусенца на мизинце левой ноги - дети ныне в школу ходят не для того, чтобы хоть чему-то научиться, а чтобы подготовиться к экзамену. И это ужасно. Дорогой читатель, если ты в одиннадцатом классе и над тобой навис ЕГЭ, забудь о нем и вспомни только за месяц до сдачи - этого времени вполне достаточно, чтобы научиться решать те примитивные задания, что тебе предлагают. Не трать свою молодость, время, силы на то, что призвано отупить тебя, принизить твой интеллектуальный уровень и уничтожить в тебе личность. Читай умные книги, занимайся спортом, живи полной жизнью, развивайся, в общем, делай все то, что так не хотят, чтобы ты делал те, кто придумал ЕГЭ! Иначе пролетишь.
Итак, я поступил в Московский государственный институт международных отношений при Министерстве иностранных дел России, сокращенно МГИМО (У) МИД России. Аккуратным росчерком пера в приказе о зачислении ректор Анатолий Васильевич Торкунов определил мою дальнейшую судьбу. Можно было расслабиться и почивать на лаврах. Но римляне или, как их называет Григорий Федоров, "древние латыши" говорили: "Пока растет - дерево. Перестало расти - древесина". И я начал готовиться к экзаменам. ЕГЭ показался мне детской забавой по сравнению с "Умниками". Я откровенно скучал за учебниками - настолько все было легко и оторвано от жизни. Одна лишь математика не хотела поддаваться мне. В целом, сдал неплохо, особенно порадовала литература - мою работу оценили в 100 баллов. Я был очень доволен, так как литература - едва ли не единственный предмет в школе, достойный самого пристального внимания каждого.
Отныне долгая счастливая жизнь
Долгая счастливая жизнь
Засим на правах литературного персонажа я тоже имею право жить, имею право на продолжение. Оказывается, в формате "Умников и умниц" возможно и такое. Вы, конечно, уже догадались. Я стал зрителем. Но до того, как я вновь оказался на трибуне, мне довелось прожить целую жизнь, сжатую в семь или восемь месяцев. О ней и расскажу.
Я ведь тоже, в какой-то степени, литературный персонаж. Создавая эти строки, я не просто мараю бумагу, я оттискиваю свою душу на белом листе. И даже когда меня не станет, эти строки, даст Бог, будут жить и будут хранить крупицы, по которым читатель сможет составить достоверный портрет.
Бывало ли у вас когда-нибудь желание, прочитав интересный роман, вернуться к нему спустя некоторое время и узнать, что же случилось с героями дальше? У меня бывало и не раз. Странное желание, не правда ли? Оно противоречит логике вещей. Интересная история в жизни героя привела его к развязке и оборвалась - чего еще, казалось бы? Нам ведь совершенно не интересно, как развернулась жизнь у Пьера Безухова и Наташи Ростовой после того, как Николеньке Болконскому приснился донельзя странный сон. Нас ведь совершенно не заботит, чем начал заниматься Нехлюдов, когда Катюша Маслова распрощалась с ним и уехала вместе с Симонсоном на каторгу. Так в чем же дело? Может быть, в уверенности, что жизнь литературных персонажей, как и жизнь людей, не оканчивается с окончанием некоего одного конкретного сюжета? Персонажи живые, они тоже дышат, смеются и плачут - даже в тот момент, когда мы закрываем книгу и кладем ее на полку. А раз так, почему бы не встретиться с ними вновь, когда мы столько пережили вместе?
Я - зритель, а жизнь это пьеса, которую я смотрю.
Рассказ-воспоминание
Умники и умницы. Эпилог
студент I курса факультета Международной журналистики МГИМО
Умники и умницы. Эпилог
Умники и умницы. Эпилог (Ярослав Туров) / репортажи / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий